Счастье — это теплый звездолет - Джеймс Типтри-младший

даже не подростковая — детская ярость и тут же отступает при виде отстраненного, непонимающего лица.

— Вы пошлете… красный сигнал.

Капитан в шоке, точно.

— Сэр, мы не можем… сейчас мы ничего не можем послать.

Аарон отпускает Лори, берет капитана за руку. Йелластон смотрит на него, хмурится, поджимает губы. Два литра за ночь. Он позволяет Аарону развернуть себя и повести к своей каюте. Аарон ощущает абсурдную радость: пока Йелластон не осознал всей чудовищности случившегося, оно не случилось. Аарон на ходу отворачивает край капитанской перчатки, проверяет пульс. Около шестидесяти; медленный, но аритмии нет.

— Технические воз… воз… можности… — бормочет Йелластон, входя к себе в каюту. — Если у вас есть эф-фек-тив-ность… вы про-сне-тесь утром…

— Капитан, прилягте, пожалуйста.

Аарон закрывает дверь и видит, что к нему бредет Лори. Он берет ее за руку и идет к своему кабинету, сопротивляясь слабому позыву — свернуть в сторону коридора Гамма-один. Ему бы только добраться до своего кабинета — и там он обретет ясность мысли, сможет решить, что делать дальше. Что произошло с экипажем «Центавра»? Что сделал с ними инопланетянин? Может, разряд, как у электрического угря? Если пульс у людей в порядке, можно попробовать стандартный адренергический стимулятор. Сильнейший аттрактант чувствуется даже здесь, в коридоре Бета на другой стороне корабля. Возможно, эта штука действует как феромон. Сама тварь неподвижна. Может, она так привлекает к себе еду или просто удобряет почву вокруг. И случайно вышло, что ее манок действует и на людей. Может, это поле, вроде гравитации. Или какая-нибудь удивительная затухающая частица. И скафандры не полностью от нее экранируют. Надо запечатать эту тварь, вот что надо сделать прежде всего, говорит он себе, ведя под руку Лори — теперь послушную. Они проходят мимо ангара, где должна стоять разведшлюпка Дона. Но «Гадины» нет на месте. Она сейчас бог знает где, во многих тысячах миль отсюда, во все горло орет свое послание.

Тут кто-то есть. Дон Пёрселл стоит у трапа, уставившись на палубу. Аарон тащит Лори быстрее.

— Дон! Командир, как вы себя чувствуете?

Дон поворачивает голову. Ухмылка на месте, вокруг глаз разбежались морщинки. Но Аарону видно, что зрачки расширены неравномерно, Словно у бычка, оглушенного обухом. Насколько силен был шок? Он щупает вялое запястье.

— Дон, ты меня узнал? Это я, Аарон. Доктор. Ты пережил физическое потрясение, тебе нельзя бродить где попало. — (Пульс медленный, как у Йелластона, но аритмичности Аарон не чувствует.) — Я хочу, чтобы ты пошел со мной в клинику.

Сильное тело не двигается с места. Аарон тянет коммандера и понимает, что в одиночку его не сдвинет. И комплекта для инъекций у него с собой нет.

— Это медицинский приказ, Дон. Явись для лечения.

Непонимающая улыбка медленно фокусируется на нем.

— Мощь, — вдруг говорит Дон — с интонацией, которую обычно можно от него услышать в часовне. — Рука Всевышнего, простертая над бездной…

— Видишь, Арн? — Лори тянется к Дону, гладит его. — Он изменился. Он теперь кроткий.

У нее на лице дрожащая улыбка.

Аарон ведет ее дальше, размышляя, насколько серьезно пострадал экипаж. Организм «Центавра» может неделями работать без человеческого вмешательства, тут можно не беспокоиться. Он решает не думать о более страшной ране, об убитых гироскопах; Бустаменте… Бустаменте что-нибудь придумает, как-нибудь их залатает. Но сколько времени люди пробудут в шоке? Сколько из них попало под удар и кто еще, кроме Аарона, остался в строю? А что, если это повреждение необратимо? Нет, этого не может быть, твердо говорит себе Аарон. Такой сильный шок непременно прикончил бы бедного Тиге. Не может быть.

Он сворачивает к медчасти, но Лори внезапно тянет его в другую сторону:

— Нет, Арн, нам сюда!

— Лор, мы идем в мой кабинет. Мне нужно работать.

— Ох, нет. Ты что, не понимаешь? Мы идем туда прямо сейчас, вместе.

Голос жалобный, слова выходят слегка расшатанные, смазанные. В Аароне просыпается специалист. Химические подспорья, как выразился Фой. Сейчас самое время получить от подопытного субъекта ответы на вопросы.

— Сестренка, давай поговорим сначала, два слова, потом пойдем. Что с ними случилось? Что случилось с Мейлинь и другими там, на планете?

— Мейлинь? — Она хмурится.

— Да. Что они делали при тебе? Теперь-то ты можешь мне рассказать. Ты их там видела?

— О да… — Она смеется — неопределенным, легким смешком. — Видела. Арн, они оставили меня на корабле. Они… они не захотели, чтобы я была с ними.

Губы дрожат.

— Лор, что они делали?

— О, они шли. Маленький Ку держал видеокамеру, и я видела, куда они идут. Вверх по холмам, туда, к… к красоте. Они шли часами. Много часов. А потом Мейлинь и Лю побежали вперед, и я видела, как они бегут. Ох, Арн, мне тоже так хотелось побежать, ты не представляешь, какой счастливый у них был…

— А потом что случилось?

— Они сняли шлемы, а потом видеокамера упала, — наверно, другие тоже побежали. Я видела их ноги… Как гора самоцветов, сияющих на солнце…

Слезы катятся из глаз, и она по-детски растирает их кулачком.

— А потом ты что видела? Что сделала с ними эта самоцветная тварь?

— Ничего. — Она улыбается, шмыгая носом, — Они просто коснулись ее, ну, понимаешь, коснулись разумом. Арн, ты сам увидишь. Пожалуйста, пойдем.

— Еще минуту, Лори. Скажи мне, они дрались?

— О нет! — Глаза большие, круглые. — Нет! Я сама придумала драку, чтобы защитить это. Боли теперь не будет. Никакой, никогда. Они вернулись такие кроткие, такие счастливые. Они все переменились, отбросили прежнее. Это ждет нас, Арн, понимаешь? Оно хочет нас спасти. Мы наконец станем подлинно людьми. — Она вздыхает. — О, я так хотела тоже туда пойти, просто ужасно. Мне пришлось себя привязывать — даже в скафандре. Я должна была привезти это тебе, Арн.

И привезла, правда ведь?

— Ты что, засунула эту тварь в шлюпку совсем одна?

Она кивает. Глаза мечтательные, она где-то далеко.

— Да, я нашла маленького и притащила его погрузчиком.

Зловещий контраст между ее лицом и словами.

— А что все это время делали Ку и его люди? Они разве не пытались тебя остановить?

— О нет, они смотрели. Они стояли вокруг. Арн, ну пожалуйста, пойдем.

— Сколько времени это у тебя заняло?

— О, много дней, Арн. Это было ужасно трудно. Я могла двигать его только по чуть-чуть.

— Ты хочешь сказать, что за много дней они не пришли в себя? А эта видеозапись… Лори, ты ее подделала?

— Я… я ее отредактировала немножко. Но ему… ему было все равно. — Она уклончиво отводит глаза. Самоконтроль возвращается. — Арн, пожалуйста, не бойся. Все плохое позади. Разве ты не